Гранитная глыба поднялась над водой. Волны колыхались в железных берегах у базальтовых ног. Стекали реки по камню, отчаянные капли бросались вниз, пока белое облако не впитало их в себя.

Он вышел из ванны: седой и могучий, но ветер подхватил его и понес к окну. В саду, стараясь не шуметь, бегали дети и собирали упавшие яблоки. Нвер улыбнулся, но окрик жены вдруг больно ударил пятки о землю.

– Полы протер?!

– Сейчас! – ответил он.

– Знаю я твое сейчас: пока не поскользнусь и не сломаю себе что-нибудь – с места не сдвинешься, – не успокаивалась Айкануш. – Опять любуешься вредителями, вместо того, чтобы прогнать?!

– Это же дети!

– Знаю я их: сегодня дети, не успеешь оглянуться – и выросли, неси теперь на шее! Прогони и все тут! Когда же ты достроишь ограду?

– Сегодня и дострою.

– Тогда почему воду зазря переводишь? Взбрело в голову, днем-то, даже в город не собирается! Совсем сдурел на старости лет. И яблоки пора бы собрать, если ты не хочешь, чтобы они достались твоим вредителям!

– Пусть и они порадуются.

– Конечно, порадуются, а как же! А мы с тобой что, не люди, что ли?! Если хочешь знать, я вот человечнее других буду!

Она сидела за столом и держала над тарелкой кусок курицы. Ей не нравился вкус мяса, Айкануш любила только корку из запекшихся специй и соли. Но каждый раз скрюченными, ссохшимися пальцами, разрывала связки между костями, потрошила, подносила ко рту, всасывала и впивалась вставными  зубами, оставляя только белые гладкие полосы.

– Куда собрался? Поешь.

– Не хочу.

– Как не хочешь? Время обедать, ты должен!

– Не буду! – прикрикнул Нвер и стекла рябью подхватили голос.

– Вот всегда ты такой! Упрямый и бездушный! Думаешь, я так и буду весь день разогревать тебе еду?

– Не надо ничего разогревать, сам справлюсь.

– Конечно, справишься! Спалишь весь дом и меня в дыму задушишь…

Голос остался за дверью. Дети, увидев хозяина сада, бросились с криками врассыпную. Пахло влажной травой и листьями, из-за туманной дымки щурились горы, снова в снегу. Нвер медленно пошел к груде валунов, которую натаскал еще весной. Сначала он отобрал самые большие из них, затем лопатой вырыл неглубокий ров между стенами и в него начал укладывать впритык камни. Время шло медленно. Октябрьский воздух уже прорезал легкие кровавым привкусом приближающихся морозов.

Нвер иногда останавливался и смотрел в убегающие вверх по холму виноградники, где появлялись отставшие от стада коровы и овцы. Было тихо. Даже воробьи прекратили постоянную возню и дремали, распушившись, на виноградной лозе, а стервятник, который зачастил в последнее время в сад, сидел на орешнике и внимательно следил за Нвером, который мог в любую минуту бросить чем-нибудь в его сторону. Но упрямая птица каждый раз возвращалась на свое место.

На дереве сидела не только она. Почти на верхушке одной из яблонь прижималась к холодному стволу, в надежде, что не заметят, генеральша малолетних туземцев – властная, вечно в ободранной одежде и крикливая. Теперь притихла, и часто билось сердце, голова раскалывалась от гула. Но страх отходил, когда она представляла, как рассказывает округлившимся глазам и открытым ртам, окружающим ее, что смогла удрать из-под самого носа великана.

Когда первый ряд был готов, Нвер присыпал его с краев землей, утрамбовал ее и начал класть второй – без цемента и глины, прилаживая друг к другу впадины и выпуклости. Стена росла быстро, к верху все меньше становились камни, пока не остались только плоские, величиной с ладонь. А на них легли змеи ежевики, которые весной обнимут всю ограду и не дадут ей стекать с дождями.

Бледный круг солнца завис над холмами на западе. Нверу не хотелось возвращаться домой. Он взял два железных ведра, которые всегда стояли в саду, и подошел к яблоне.

– А это еще кто? – руки вплелись в ветви и обвили ребенка.

Девочка подумала, что вот он, конец, но ее отцепило от дерева и опустило на землю.

– Ну что, поела яблок?

Она с вызовом посмотрела в его синие, водянистые глаза и храбро кивнула.

– Вот и хорошо – сил прибавилось. Поможешь мне, а то один не справлюсь?

Девочка удивленно кивнула снова, не так уверенно, как в первый раз.

– Молодец. Держи ведро, собирай внизу все, до чего дотянешься, а я – наверху.

На всякий случай она отошла к другому дереву и начала рвать плоды, прокручивая их против часовой стрелки. «Что я теперь расскажу ребятам? Да ладно, они все равно ничего не знают, скажу, что дождалась, пока стемнеет и перелезла через забор. А где перелезла? Все, придумала – сначала к соседям, а там – в решетке дыра».

Ведро наполнилось быстро. Девочка не знала, как быть, но Нвер подошел сам:

– А ты шустрая. На сегодня хватит. Спасибо, что помогла. Возьми с собой сколько хочешь.

Она взяла одно яблоко.

– Бери еще.

Еще одно.

– Не буду же по одному говорить, сразу несколько возьми.

Но она покачала головой.

– Ну как хочешь. Придешь с утра помогать?

От неожиданности она кивнула.

– Вот и хорошо. Пошли, ворота тебе открою.

Когда девочка оказалась на свободе, солнце окончательно село. Она понуро двинулась в сторону дома.

«И совсем он не злой, почему его не любят? Может жена у него злая? Мама говорит, что она ведьма. А он – тролль и крадет детей. Или я такая плохая, что он меня не украдет? Надо обязательно придти завтра».

Нвер знал, что она не придет, как не приходил никто. Он бросил гнилое яблоко в стервятника, взял ведра и вошел в дом.

– Ну наконец-то! То с тахты не выгонишь, то обратно не загонишь! – будто и не умолкало за дверью.

Нвер подошел к холодильнику, достал сыр, из глубокой хлебницы взял лаваш.

– Руки-то, руки хоть бы вымыл.

Он не обращал на нее внимания, а она все говорила и говорила, потом встала с оханьями, опираясь на две клюшки, сгорбленная, поплелась к спальне, отгороженной от гостиной белой занавеской.

Нвер поел, смахнул крошки со стола, вернул остатки ужина на место, принес из спальни матрас, одеяло и устроился на кухонной тахте. Айкануш ворочалась и ворчала в скрипучей кровати, причитала, проклинала, успокаивалась и начинала снова.

– Нвер!

– Что?

– А ты ограду когда достроишь?!

– Достроил уже.

– Слава тебе, Господи! Можно спать спокойно. А дверь ты закрыл?

– Закрыл.

– Точно закрыл?

– Точно.

– Встань – проверь, вдруг забыл?

– Ну что за женщина! – он босиком прошел по холодному линолеуму, потянул за ручку и дверь поддалась. Беззвучно, чтобы не услышала жена, повернул дважды ключ. – Я же говорю – закрыто! – он вернулся в постель и через несколько минут громко захрапел.

 

В доме в конце улицы еще никто не думал ложиться спать.

– Мам, а Нвер точно тролль?

– Точно!

– Он крадет детей?

– Да.

– А зачем?

– Чтобы его жена сварила из них суп. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так.

– Воровали у них яблоки?!

– Нет-нет, мама, ты что? Ты же сама говорила…

– И продолжаю говорить: держись от их дома подальше! Все никак не умрут проклятые. Сад задаром пропадает, только они и пользуются! А какие деревья!

– Мы тоже умрем, мам?

– Хватит болтать глупости! Уроки сделала?

– Сделала.

– Покажи, а то знаю я твое «сделала».

 

Нвер проснулся рано утром. Не дожидаясь ворчаний жены, умылся и сразу вышел во двор, переложив содержимое ведер в коробку. Стервятник и воробьи будто не сдвинулись с места, как и туман. Первым делом Нвер бросил камень в белую тень, которая, сделав в воздухе круг, вернулась на место. Затем подошел уже к дереву, как раздался громкий стук в ворота. Он не помнил, когда в последний раз они издавали какой-то звук, кроме выпускающего его скрипа и подумал, что это вороны бросают сверху орехи, но стук повторился.

– Пришла все-таки? – удивился Нвер.

Она кивнула.

– Проходи, раз уж такая храбрая.

Она перешагнула через железный угол и пошла вслед за гигантом. Он снова отдал ей ведро и попросил срывать нижние плоды. Нвер трижды уходил с полными ведрами. Девочка не отставала от него в скорости. Когда было наполнено четвертое, она сказала:

– Мне пора.

– Куда?

– В школу.

– Спасибо, что пришла. Возьми с собой сколько захочешь.

Девочка снова взяла два яблока.

– Как тебя зовут?

– Айкуш.

– Можешь приходить сюда, когда захочешь, Айкуш.

– А ты меня не украдешь?

– Украду? Нет, что ты!

– И твоя жена не сварит из меня обед?

– Она уже давно не варит обедов.

– Тогда приду, но в следующем году.

– Конечно, в следующем. Зимой тут делать нечего.

Он проводил помощницу, а сам вернулся к работе. На орешнике сидело несколько стервятников.

– Что, друзей привела, наглая птица? Вам здесь делать нечего!

Немые тени разлетелись в стороны от камня. Нвер все нес ведра и будто не было им конца, но к полудню осталось только одно дерево. Когда он шел к дому в последний раз, то увидел, как из двери вылетели стервятники и в их скрюченных, ссохшихся пальцах знакомое черное платье и синий, украшенный цветами, платок.

Внезапно подул ветер. Сад будто ожил на несколько минут: закачались грозно пустые ветки, листья вспомнили дни, когда были рекой, с вершины горы смело запорошивший ущелья морщин ытуп, обнажая густой лес пахнущих хвоей волос.