Из своего окна я заметила силуэт на скамейке и тут же спустилась в сад.

  • Что даже не ложилась? – спросила я, опуская бабушкину шаль на плечи своей кузины.

Она ничего не ответила.

Я не имела ни малейшего понятия как продолжать разговор. Да и о чем можно говорить с тем, кого видела от силы три раза в жизни? О работе? Она не работает. О новостях? Вряд ли. О семье? Не смешите меня: мой отец поссорился с братом много лет назад и они так и не помирились… Смотрю на нее, как в зеркало гляжусь: бледная кожа, греческий нос, грустные карие глаза.

  • Ты подумала? – выдавила я.

Молчание.

  • Ты решила что будешь делать?

Опять молчание.

  • Девочки! – Из кухни раздался голос моей бабушки – Идите завтракать!
  • Меня тошнит – одновременно ответили мы с Гаянэ.

И тут я нашла ту грань, линию соприкосновения с моей родственницей, которая все это время выпирала из-под бабушкиной шали и о которой я даже не смела заговорить.

  • У меня хуже всего по утрам… – начала я.

Она повернулась и кивнула как товарищ по несчастью.

  • Сыр, ненавижу сыр. Однажды меня стошнило только от его вида. – продолжала я.
  • А я – кофе, когда его варят меня мутит. – поделилась кузина. – Мне как-то не понравилось как пахнет ковер, так я ушла спать в другую комнату.

Я рассмеялась и, можно сказать, у нас завязался разговор.

Вскоре к нам подошла моя бабушка с небольшой тарелочкой, наполненной абрикосовыми семечками.

  • Смотрите что я в кладовке нашла. Дед за лето три ведра абрикосовых косточек набрал. Может от них вас не стошнит?

Мы с Гаянэ обменялись испуганными взглядами, но все же потянулись за семечками. И началось! Объедались мы этими семечками утром, днем и вечером. Когда мы их не ели, мы чистили косточки. На тот момент ни одно лакомство на свете не могло сравниться с белыми, похожими на миндаль и, если уж говорить на чистоту в общем-то горьковатыми абрикосовыми косточками. Так прошло три дня.

  • Зачем ты себя изводишь? – спросил меня муж по телефону. – Она для тебя никогда ничего не делала… и вдруг на тебе: по первому звонку ты садишься за руль, едешь в их деревню, чуть ли не силком выкрадываешь ее, прячешь у маминой родни, да еще и боишься спросить что у нее на уме. Пойми, у нее уже двое детей, а у тебя первая беременность. Я хочу, чтоб ты была здесь в городе, а не черт знает в каком лесу. В общем так, я завтра приеду! И чтоб к моему приезду ты знала о ее планах. Вечно ты ее прятать не сможешь.

Я знала, что он прав.

На следующее утро, предварительно приготовив нехилый тазик с абрикосовыми косточками, я присела к Гаянэ.

  • Что мы будем делать? – спросила я.
  • Можем прогуляться. – она потянулась за косточкой.
  • Я не про сегодня, – уточнила я, и она застыла. – Ты мне позвонила посреди ночи и в слезах просила помочь тебе. Что мы будем делать дальше?
  • Не знаю… Ашот хочет мальчика, понимаешь? Чтоб назвать в честь отца… чтоб было кому свою фамилию оставить…
  • Нет, не понимаю. Для меня ребенок – ребенок. Ты ведь осознаешь, что твой муж не прав.
  • Наверное… Вот хорошо было раньше, без этих новороченных штуковин. – сменила вдруг тему Гаянэ.
  • В смысле?
  • Ну вот смотри: абрикосовая косточка, пока не расколешь, не узнаешь горькая там семечка или сладкая.
  • Девочка – не горькая семечка.
  • Да, но у семечки есть скорлупа, а у моей девочки даже этого нет.

После изнурительного трехчасового разговора мы сошлись на мысли, что Гаянэ поговорит с мужем и объяснит, что не собирается избавляться от ребенка только потому, что это девочка. Гаянэ позвонила мужу и тот на удивление быстро согласился приехать за ней и не затрагивать больше тему аборта лишь бы жена вернулась к нему.

Довольная собой, я уже представляла удивленный взгляд мужа, когда он узнает о моей маленькой победе. Через час к дому подъехала машина Ашота, но за рулем был его отец, не было Ашота и на пассажирском сиденье, там сидели мать Ашота, мой дядя и его жена.

И началось: в ход шли крики, угрозы отобрать девочек, даже такие низкие приемы как мольбы о внуке мужского пола, который станет кормильцем, защитником и утешением в старости. Сколько бы я ни старалась быть голосом разума в этом хаосе отсталой и темной массы, настал момент когда разум Гаянэ просто не выдержал.

  • Все хватит! Я. я приняла окончательное решение и не надо мне больше пудрить мозги! – закричала вдруг она и повернулась вдруг ко мне.
  • Что? – удивилась я.

– Мама, это ОНА заморочила мне голову всякими вещами, медицинскими терминами и моралью… заберите меня, я хочу домой к своим девочкам!

Разбитая я смотрела как они усаживаются в машину. Гаянэ ни разу не взглянула на меня, я знала что больше мы не увидимся.

  • Сердцебиение нормальное, все хорошо. Хотите узнать пол будущего малыша? – спросил гинеколог.
  • Нет, спасибо. – ответил муж, взяв меня за руку.